geosts (geosts) wrote,
geosts
geosts

Categories:

Рассказ

«се, что добро или что красно»

В Прощёное воскресенье Вера Ивановна всегда старалась лечь пораньше. Всегда старалась, и никогда у нее не получалось. Сперва хлопоты по храму (она была старостой), потом оживленное заговенье в семье, а потом всегда находилось что-то еще. Улеглась поздно, долго ворочалась, а когда всё же почувствовала приближение сна, раздался звонок.
– Прости меня, дорогая Вера Ивановна! – с чувством сказали из трубки.
– Леночка, у тебя память есть? – сурово ответила Вера Ивановна. – У нас уже ночь!
– Я знаю, знаю, – заволновались в телефоне, – но вот почему-то захотелось позвонить… – голос виновато поник.
– Бог простит, и ты прости меня, грешную, – интонации Веры Ивановны потеплели на один градус.
Несколько лет назад общий духовник познакомил их с формулировкой: «Надо поддерживать друг друга». В поддержке чувствовалась острая нужда: обе тяжело болели. Они были очень разные люди… но в тот момент одинаково лысенькие и испуганные – как птенцы – и легко перешли на «ты».

Теперь у них тоже было о чем поговорить, и то, что они очень разные, тоже чувствовалось. Леночка пыталась долго и с чувством рассказывать, какие мытарства пришлось пережить при очередном обследовании, а Вера Ивановна прерывала:
– Ты хочешь, чтобы у меня инфаркт случился? Говори сразу: какой результат?!

Результат был довольно-таки ничего, и потому за ним закономерно последовал вопрос о здоровье Веры Ивановны.
– Да, по части онкологии вроде ничего нет – слава Богу, – без обычного подъема сказала Вера Ивановна.
– А по какой части есть? – Леночка обнаружила тонкий слух.

По другой части проблема была, и она усугублялась тем, что в их поселке единственный доктор этой специальности сам уехал лечиться. Надолго. Аккурат за день до того, как Вера Ивановна осознала свою проблему всерьез и испугалась ее неконтролируемости. В тот же день на месячную вахту вышел муж, и отпала возможность съездить в больницу соседнего города, никого не напрягая.

Ехать на перекладных 200 км было неудобно и трудно, надолго оставлять детей – тревожно, а храм – совестно… Плюс ко всему было очевидно, что в другом городе никто ее особо не ждет. В общем, Вера Ивановна подергалась, написала паре-тройке знакомых, не получила внятных ответов и затихла с чувством обреченности средней степени.

– Оу! – сочувственно пискнула Леночка. – У моей знакомой есть друг – крупный специалист в этой области… Давай я ее спрошу? Ты напиши всё подробно. Хм… быстро, правда, не обещаю: он на должности, загруженный человек.

Что такое должность, Вера Ивановна знала. Несмотря на жизнь в глухомани, она имела широкий круг знакомых и давно заметила: к сиденью любого должностного кресла прямо-таки в базовой комплектации прикладывался персональный ёжик. Поэтому она почувствовала двойную вину перед неизвестным ей доктором. Но ощущение Промысла Божия было тоже очень сильным, и дрогнувшим голосом она сказала:
– Спасибо, Леночка… может, что и получится, – пожелала спокойной ночи и села писать письмо доктору.

Утром бренчание телефона вырвало ее из сна, настолько тяжелого, что какое-то время она не могла сообразить, какой сегодня день. Лишь чувство долга говорило: надо срочно в храм. А зачем – не уточняло.
Вера Ивановна схватила телефон, несколько мгновений соображала, кто такой Будильник, потом ткнула пальцем в календарь…
– Батюшки! Первый день поста!

День закрутился длительной, до полудня, службой, уборкой храма, составлением расписания соборований, скудным чаепитием и повечерием с Великим каноном, на котором захлопотавшаяся женщина никак не могла собрать мысли. На следующий день она настроилась больше внимания уделить молитве, но – как это обычно бывает – с важным богослужебным днем совпали снегопад, неотложные требы и пришедший с опозданием контейнер с книгами.

Еле-еле к вечеру Вера Ивановна смогла отключиться от дел, спокойно пристроиться в уголке храма и сосредоточиться на службе. Но груз суеты, плохого самочувствия и страхов придавил ее – молитва не шла. В темном храме прихожане, словно бесплотные, почти неслышно били земные поклоны, а староста села на лавочку и бессильно заплакала.

Вера Ивановна пришла в Церковь в конце восьмидесятых, и вопросы о смысле страдания в целом были ею давно решены. Она знала, что моменты страдания без сути и цели – кажущиеся. Кажется, что ты страдаешь как бессловесное животное: зачем, почему, для чего – неясно… и лишь спустя время понимаешь, насколько человечнее ты в результате стал.

Знала она и о двух главных ловушках на этом пути: всегда есть соблазн искать виноватого в твоей боли – и искать его, конечно же, вне себя. Поэтому сейчас, жалобно плача, она краешком ума поблагодарила Бога за то, что ей не досаждают хотя бы помыслы ропота.

Постепенно со слезами и горестью вместе с шелухой забот и вседневных прегрешений с глаз сползала пелена нераскаянности. Мысль о том, что Господь по-настоящему нужен ей только тогда, когда приходят боль или страх смерти, становилась в ее сознании всё рельефнее и объемнее, пока не набрала наконец полной реальности и силы. Ужасной реальности. Вера Ивановна заплакала сильнее и начала мысленно просить прощения у всех неприятных ей людей.

В это время на другом конце страны усталый и задерганный человек добрался наконец до почты. Письмо Веры Ивановны он открыл уже ночью; оно было емким и точным: лечение, анализы и реакции организма создавали ясную картину. Он отложил очки и потер переносицу. С одной стороны, всё было понятно: больная в определенный момент напутала с дозировкой лекарств. С другой стороны, доктора не консультируют заочно.

Но с третьей – у человека всё равно нет возможности попасть на прием! Так что либо заочно, либо никак. Доктор еще раз потер переносицу, нацепил очки и начал писать ответ.В далеком сибирском поселке Вера Ивановна получила письмо, которое ей передала Леночка из Пензы от Маши из Москвы от доктора из Питера. Улыбнулась, подумав, что в конце этой тирады положен смайлик, и прочла ответ. Он был совсем короткий, но вполне понятный и обнадеживающий. Незнакомый доктор позаботился даже о ее расходах, предупредив, что пара дорогих анализов ей пока не нужна.

Пока Вера Ивановна читала ответ из Питера, брякнул сигнал почты и пришло письмо от духовной сестры из Подмосковья. И тут же – из Новосибирска. Люди добирались до ее вопроса, звонили друзьям и друзьям друзей и спешили передать Вере Ивановне ответы, советы, поддержку…

Подумав первым делом, что муж зря волнуется, Вера Ивановна вышла из храма на улицу, набрала его номер и успокоила в нескольких словах.
Муж был человеком грубоватым, поэтому отреагировал предсказуемо шокирующе:
– Вот ведь мафия православная!

Вера Ивановна неожиданно рассмеялась. Она столько лет одергивала Степана за неуместные высказывания, но только сейчас вдруг отчетливо поняла, до какой степени он – выходец из криминального заводского района – попросту стесняется выражать светлые чувства.
– Болтушка… – сказала она легко. Пообещала позвонить после службы и отключила телефон.

Заходя в храм, она пыталась собрать мысли и как-то обозначить возникшее в душе чувство. Оно было хрупкое и красивое. Пожалуй, это было ощущение общности с Церковью. С какими-то неведомыми Вере Ивановне людьми, которые вместе с ней подходили к одной Чаше в разных храмах…

Раньше его точно не было. Вера Ивановна хорошо помнила: убеждение, что «надо поддерживать друг друга», очень нескоро распространилось в ее сознании даже на свой приход. Да что там «поддерживать»! – много было и состязательности, и ревности, и откровенной неприязни.

А сейчас словно незримые ниточки сочувствия и понимания протягивались между ней и множеством других православных. Вера Ивановна ошеломленно подумала, что у святых было такое отношение вообще ко всем людям. И не хрупкое, а сильное, непоколебимое.

Может быть, раньше это прекрасное чувство общности заслоняла ей борьба за жизнь, которая прошла через всю их юность – в лихом районе, в лихие девяностые? Или чрезмерные труды и переживания, когда семья перебиралась в далекое, незнакомое место и они выбивались из нужды, обживались, устраивались… А она еще и в храме помогала – разрывалась.

А может быть, это совершенно естественно – дозревать до чего-то постепенно? Сколько люди рассуждают о том, что характер, мол, не переменить, и однако спустя десятилетия заметно, что кто-то меняется.

Вера Ивановна посмотрела на стоящего у клироса богомольца: он уже морщинистый и лысый, но все привычно зовут его Толиком. Никто из новых прихожан не поверил бы, каким противным типом он был 20 лет назад. И никто из тех, кто знал его 20 лет назад, не поверил бы, что он может стать таким, как сейчас, – мирным и мудрым. Смирился человек, до чего-то дозрел и теперь исполнен братских чувств – если и не ко всему свету, то ко всем, с кем его сводит жизнь.

Спохватившись, что мысли забрели куда-то далеко от молитвы, Вера Ивановна вперила благодарный взгляд в икону Спаса в Силах и сосредоточила внимание на богослужении.

Чтец на клиросе кашлянул, взял дыхание и начал 132-й псалом:
«Се, что добро или что красно, но еже жити братии вкупе…»
Вера Ивановна издала тихий возглас изумления и преклонила колени.

Инокиня Наталья (Каверзнева)
                 


7.jpg
Tags: рассказ, рассказ священника
Subscribe

Posts from This Journal “рассказ священника” Tag

  • Рассказ священника

    Туман почти полностью рассеялся, пока мы знакомились в архондарике с герондиссой. В окне засветлело и, когда мы вышли на улицу вслед за матушкой…

  • Схимник Александр

    У каждого христианина, наверное, есть свой любимый храм, в котором он чувствует себя более дома, чем дома. Для кого-то это храм, в который он…

  • Рассказ священника

    Литургия уже подходила к концу, а желающих исповедаться было ещё десятка два. Батюшка хотел, чтобы как можно больше собравшихся успело совершить…

  • Царь-отец

    Преподобный Арсений Великий, не приняв ещё образа иноческого, как человек мудрый и добродетельный, был призван царём Феодосием в Царьград и сделан…

  • Рассказ священника

    Старцы Маленькая пристань Дафни встретила нас министолпотворением, обычным при приходе туда большого парома. Это столпотворение бывает здесь…

  • Старый артист

    Подъехав к церковной сторожке, я увидел отца Флавиана, стоящего у ворот в полном «снаряжении», то есть в дорожной потрёпанной рясе, с…

promo geosts october 3, 2018 11:53 24
Buy for 10 tokens
«Невежество поощряется, дабы народ не мог узнать, где причина его страданий» (Франсиско Гойя) Итак, во времена древние, тысячу с лишним лет назад жил один парень. Его национальность значения не имеет, как и происхождение. Задумал тот молодой парень стать атеистом. А ходили в…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment