geosts (geosts) wrote,
geosts
geosts

Category:

Рассказ священника

…Я тихонечко вышел из храма.

На церковном дворе было тихо и безветренно, мягкий аромат окружающих церковь цветов расстилался повсюду. Ощущая некоторое утомление, я присел на ту же скамейку, на которой мы разговаривали с Дмитрием Илларионовичем, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Мысли мои вновь вернулись к Ирине: — Господи! Что мне надо делать, сейчас? Что я могу сделать для Ирины, чтобы хоть как-то искупить свою вину перед ней? Денег я ей дал, но это же не моя заслуга! Я ведь, понимаю теперь, что если бы Ты не дал бы их мне, то я не смог бы дать их Ирине. Следовательно, это не моё доброе дело, но Твоя милость ей моими руками. А, что могу сделать я сам? Кажется ничего… Лечить, и оперировать её будут врачи, ухаживать медсёстры. Продуктов, там, каких принести, так опять же Женька наверняка это сделает лучше меня. А ято, что могу?

— А, ты молись за неё, родимый, сугубо молись — голос произнесший эти слова был наполнен любовью и каким-то умиротворением.

Я открыл глаза. Рядом со мной на скамейке сидел церковного вида старичок, с окладистой, совершенно седой бородой в длинной мешковатой одежде из грубой тёмной холстины, держащий в руках деревянный посошок с небольшой перекладинкой наверху.

— Дедушка, простите, я, что, вслух разговаривал?

— Ну, вроде того, родимый.

— Дедушка, а что значит сугубо? Я только-только к Богу пришёл, и многого ещё не знаю.

— Не беда, родимый, узнаешь, главное — что пришёл.

Глаза старичка смотрели на меня кротко и ласково. Какое-то необъяснимое радостное волнение плавно охватывало меня.

— Сугубо, сыночек, значит — усиленно, особо старательно, с сердечным усердием, стало быть. Господь, по человеколюбию своему, услышит твоё моление, и подаст Иринушке твоей здравия душевного и телесного. И, Пантелеймона попроси, великомученичка Христова. Он — жалостливый, многих целит, и жёнушке твоей поможет.

— Дедушка! А, можно вас попросить за Ирину помолиться?

— Помолюсь, родимый, помолюсь, и за болящую Иринушку и за мужа ея Алексия, раба Божия, помолюсь.

— Алёшенька! Скорее миленький, уже «и ныне» запели, сейчас славословить будут! — Клавдия Ивановна звала меня с паперти.

— Сейчас, иду! — отозвался я — Дедушка… — повернувшись, я обнаружил лишь пустую скамейку, старичок как-то незаметно ушёл...

...Я пытался осознать и определить, обозначить словом, то удивительное состояние, в которое пришли мой ум, душа, чувства во время этой дивной молитвы. И, вдруг, понял — умиротворение. Оно нежданно сошло на меня, чудным образом примирив во мне ум и сердце, желания и мысли, собрав всё моё естество в единое целое, и направив его на восхваление Имени Божьего. И, всё существо моё было охвачено этим сладостным восхвалением, и насыщалось и услаждалось им, и черпало в нём мир, любовь и покой.

Этот неизведанный мною доселе покой, заполнивший всего меня, был настолько драгоценен моей мятущейся в страстях душе, что я застыл, боясь спугнуть его, как застывает человек мучимый сильной головной болью, поймав то положение головы, в котором эта боль вдруг перестала ощущаться. Страшась потерять счастливую радость этого неземного покоя, стараясь удержать его как можно дольше, я волевым усилием сковал малейшие движения души, и, как сквозь сон, издалека, внимал, как возглашает Флавиан ектении, как хор вздымает могучее...



...Постепенно я пришёл в себя. Мимо меня всё ещё продолжали проходить, уже заканчивающие прикладываться к иконе женщины, по всему храму гасили лампадки, церковь почти опустела. Дождавшись конца очереди, я последним подошёл под благословение к Флавиану.
— Лёша, что-то случилось? — внимательно посмотрев на меня спросил он.

— Знаешь, отец Флавиан, я, кажется, как бы это сказать, перемолился, что ли…

— А, в чём это выразилось? — сосредоточился Флавиан.

— С час назад, я вышел посидеть на скамеечке, размышлял о своём, можно сказать — Господа вопрошал. И, вдруг ясно слышу ответ, произнесённый вслух. Смотрю, а рядом со мной старичок сидит, благообразный такой, и от него доброта вокруг так и льётся, и вида он какого-то церковного, но не современного. Поговорили мы с ним немного, а, тут, меня Клавдия Ивановна к славословию позвала. Я тебя ещё хотел спросить про этого старичка после службы, уж больно он какой-то необычный и добрый. А, сейчас подошёл к иконе Сергия преподобного, глянул, а на ней мой старичок изображён, и даже в одежде той же самой… Слушай, так бывает вообще, а? Или у меня уже, как это сейчас говорят «чердак протёк» или «крыша поехала»?

Флавиан помолчал, потом вздохнул:

— Бывает и так, Алексей, бывает… Ты теперь — третий, кого я знаю, из тех, кому преподобный Сергий лично являлся, вот как тебе сегодня. Одному в Лавре, в Сергиевом Посаде, он тогда ещё Загорском назывался, вернее — одной — рабе Божьей, и одному здесь. В грех зависти вводишь, брат Алексий — засмеялся Флавиан — я тут одиннадцать лет служу, а такого чуда, по грехам моим, не удостоился, а ты третий день, и на! — сам Игумен земли Русской посещением пожаловал! Ох, и любит же тебя Господь, Алёша!

Он приобнял меня за плечи, встряхнул ласково, видя мою полную ошалелость.

— Посиди тут, подожди, сейчас я разоблачусь и подойду.

Скоро он вышел из алтаря вместе с матерью Серафимой, несшей перекинутым через плечо, какое-то тонкое светлое облачение.

— Благословите, батюшка, я вам, всё-таки, ещё подглажу подризничек на завтра, а то вон низок чуть примялся, не благолепно.

— Хорошо, мать, Бог благословит, подглаживай, только сперва чайку нам поставь с Алёшей, мы скоро подойдём.

— Благословите, батюшка!

— Бог благословит!

Флавиан с легким выдохом присел рядом со мной на лавочку, вытянул вперёд ноги, наклонившись, потёр ладонями коленки, поморщился:

— Не было бы дождя, завтра, не то помокнем на крестном ходу…

Взглянув на его вытянутые в разбитых войлочных «деревенских» тапочках ноги, я поинтересовался:

— Болят?

— Есть, малость. Наша «поповская профболезнь» — ноги, всякие там, артрозы, варикозы, тромбофлебиты и пр. Надо же и попам, как-то спасаться, хоть ногами поболеть, слава Богу за всё! Алёш! Ты расскажи-ка поподробней, что за разговор у вас с Батюшкой Сергием вышел?

Я рассказал, практически — слово в слово. Флавиан сидел задумавшись.

— Батюшка Флавиан, а кто, кроме меня, ещё здесь преподобного Сергия видел, не секрет?

Да, нет, не секрет, тем более, что того человека здесь и нет уже давно. Лет восемь назад, у нас работала небольшая бригада маляров из Ка, белили церковь известью, попутно подштукатуривая всякие выбоинки да трещинки. Было их четверо; отец за бригадира, два сына и зять, работящие, непьющие, ну и, не то чтобы верующие, но и не безбожники, профессионалы хорошие. Младшего из сыновей звали Олегом, год лишь, как из армии вернулся. Хороший, скромный работящий паренёк, а в миру себя не находил. Девчонки его как-то не интересовали, гоняться за деньгами да материальным благополучием, тоже ему было не интересно. Его душа просила чего-то большого, настоящего, серьёзного. И, надумал он в «контрактники» в Чечню податься. Родные отговаривают, а он — мне за Родину посражаться хочется, кто-то же её должен защищать! Так и решил — после работы на церкви, отдохнуть недельку и в военкомат. А, так как был он парнем ловким и сильным, то отец его на самые высокие и неудобные места работать посылал, барабаны под куполами белить, шатёр колокольни и тому подобные. И, вот, было это как раз под Сергиев день, я в сторожке сидел, синодики переписывал, маляры колокольню добеливали, к празднику хотели успеть, слышу в открытое окошко, вроде крик и ударилось что-то о землю. Вбегает ко мне бригадиров зять с круглыми глазами, кричит — Батюшка! Олежка наш убился, с колокольни упал!

Я выскакиваю, конечно, бегом к паперти, а там Олег лежит на плитах распластанный, над ним отец и старший брат на коленях, однако, крови не видно. Тут моя Серафима подскочила, оттолкнула мужиков, врач, как никак, давай Олега осматривать да обслушивать. Потом, подняла голову, смотрит на отца Олегова и спрашивает:

— А, упал-то, он откуда?

Тот отвечает: — Да, вон, с самого верху шатра, от второго окошечка, метров с двадцати двух примерно.

Серафима уставилась на меня — Ничего — говорит — не пойму тогда.

И, опять, давай Олега осматривать да ощупывать.

Вдруг, упавший открывает глаза, улыбается радостно и говорит — мать Серафима, батюшка! А, как в Посад доехать?

Мы ему, — Лежи, не шевелись, какой Посад, сейчас «скорую» вызовем! — мол, мало ли что человек в шоке сболтнёт.

А, он — скок, и на ногах стоит! — Не надо «скорой», я весь целенький! — и улыбается во весь рот.

Но, мать Серафима — кремень — заставила-таки свозить в Тскй травмпункт на рентген, не дай Бог, какие скрытые травмы. Старший брат его на своей «шестёрке» свозил, мать Серафима с ними ездила.

Рентген ему там сделали, осмотрели, и, с руганью прогнали — С каких, мол, он у вас двадцати двух метров на каменные плиты упал?! Он и со стула на ковёр не падал! Ни синячка, ни ссадинки!

Вернулись они, сели мы за столом в сторожке, чай пить, все вместе. Олег рассказал:

— Как я на козырьке оступился, до сих пор и сам не пойму. Я, как раз, страховку от монтажного пояса отцепил и на неё ведро с известью повесил, чтобы удобнее было местоположение поменять, стал через козырёк переступать, и тут кроссовка соскользнула. Я только успел понять, что вниз лечу, и подумать — Конец!

— Нет, Олег, не конец! — слышу. Вижу, что я стою на земле, но не здесь, а в другом каком-то месте, на пшеничном поле, пшеница на нём высокая, и васильки яркие между колосьев, и монастырь вдалеке виднеется большой. Колокольню я хорошо запомнил, красивая такая, высокая, голубая с белой отделкой, и купол в виде чаши богатой с крестом. Рядом со мной старенький монах стоит, светленький весь такой, борода белая-белая. Смотрит он мне в глаза, а мне так хорошо-хорошо! Говорит он мне:
— Это не конец, Олеже, это начало другой твоей жизни. Ты воином хочешь быть, Родину защищать — это хорошо. Но на Кавказ тебе ехать, воли Божьей нет. Христу сейчас другие воины нужны. Приезжай ко мне в Посад, я тебя воином Христовым сделаю.

Сказал это, повернулся и пошёл к монастырю через пшеницу с васильками. Я, было хотел за ним, а тут, меня кто-то толкает, открываю глаза — надо мной мать Серафима, вокруг все вы.

Я, с полки икону преподобного Сергия достал, показываю Олегу.

— Он? — спрашиваю.

— Он! — и сияет весь.

— Ну, тогда — говорю — бери, вот, листок бумаги и ручку, пиши как в Сергиев Посад проехать.

Дня, через три они всю работу закончили, рассчитались и уехали. А, через полтора месяца, мне из Троице-Сергиевой Лавры письмо пришло, коротенькое: «Помолитесь обо мне, батюшка. Принят в число братии Троице-Сергиевой Лавры. Послушник Олег».

А, ещё через три с половиной года, новое: «Помолитесь обо мне, отче Флавиане. Сподобился принять постриг в мантию с именем Сергий, во имя преподобного Сергия Радонежского».

Вот так. Последний раз я виделся с ним в Лавре пару месяцев назад. Отец Сергий уже год, как иеродиакон.

— А, что такое — иеродиакон?

— Иеродиакон — значит — монах диакон. Если диакон «белый» то называется просто диакон, а если монах то иеродиакон.

— Подожди, а что значит «белый»?

— «Белый» значит — женатый. Всё духовенство в Церкви делится на «белое» — женатое, и «чёрное» — монашеское, «чёрное» — от цвета монашеских одежд. Потому и названия различаются. В белом духовенстве: диакон, заслуженный диакон — протодиакон, священник — иерей, заслуженный священник — протоиерей или протопресвитер. А, в монашестве, соответственно — иеродиакон, архидиакон, иеромонах, игумен, архимандрит. Кстати, высшее духовенство — епископы, поставляются только из монашествующих.

— Тогда, батюшка, объясни мне, малограмотному, что такое монашество, я ведь о нём, как ты понимаешь, только из безбожных книг да фильмов что-то знаю, и то, наверняка, всё неправильно.

Флавиан помолчал, поглаживая свою седую редкую бороду.

— Монашество, Лёша, это жизнь такая, особая, с Богом и в Боге. Само название «монах» от слова «моно» — один. То есть, один на один с Богом. Ещё монахов называют «иноки», то есть — иной, не такой как все.

— Не такой, это значит — жениться нельзя и мясо есть?

— Дело не в мясе, и не в женитьбе, Лёша, есть и вегетарианцы и завзятые холостяки, но это не делает их монахами. Монахов называют «земные ангелы, небесные человеки», ещё говорят: «свет миряном — монахи, свет монахам — Ангелы». То есть, жизнь монахов сравнивается с Ангельской.

— А, в чём же это сходство?

— Сходство в том, что смыслом жизни и Ангелов и монахов, их назначением, является служение Богу и исполнение Его святой воли. Причём и те и другие выбрали этот путь добровольно и сознательно.

— Так, что же, все монахи святы как ангелы?

— Нет, конечно, принятие монашества не залог святости и спасения, нельзя стать святым через совершение над тобою какого-либо священнодействия или принятие на себя обетов. Только в некоторых еретических сектах учат, что — если ты стал их членом, то ты уже спасён. Но, ведь — «без труда не вынешь рыбку из пруда», а эта поговорка применима и в деле спасения души. Трудиться же над самим собой, над совершенствованием в заповедях Божьих необходимо всем, и мирянам и монахам.

— Так для чего ж тогда принимать монашество, если и трудиться надо всем одинаково, да и спастись можно и в миру?

— Вспомни, Лёша, когда ты влюбился в Ирину и начал встречаться с ней, ты ведь оставлял и откладывал другие дела ради встречи и общения с любимой? Почему?

— Ну… потому, наверное, что общение с ней доставляло мне большую радость, чем всё остальное.

— Правильно! Так же и монахами становятся те, для которых общение с Богом является радостью большей, чем все другие земные радости. В Евангелии, Христос говорит притчу о купце, ищущем хороших жемчужин, который, найдя одну жемчужину, прекраснейшую других, продаёт всё, что имеет, и становится её обладателем. Эта притча, можно сказать, напрямую относится к монахам. Есть много «драгоценных жемчужин» и в мирской жизни. Это и радость взаимной любви в христианском браке, счастье видеть выросших в вере и благочестии детей, удовольствия получаемые от честного труда, от празднования церковных и семейных праздников, и ещё многое, приносящее христианину радость сердечную и обогащающее его душу благодатью Святого Духа. Однако есть «жемчужина прекраснейшая» — непрестанная жизнь во Христе, доступная во всей полноте, лишь «продавшим всё», то есть отрешившимся от всех забот, страстей и радостей житейских, и погрузившимся в глубины богопознания. Это — монашество. Ещё, монашество можно сравнить со «спецназом» в армии. Есть обычные войска, со своим уровнем подготовки и своими задачами, а есть части «спецназа», в которых уровень подготовки намного выше, тренировки длительнее и тяжелее, но и задачи, выполняемые «спецназом» тоже — особой важности. Так вот, если Церковь называют — Воинством Христовы, то монашество — «спецназ» этого воинства.

— Хорошо, а какие же особые задачи выполняет этот монашеский «спецназ»?

— В первую очередь, это — молитва за весь мир. Один Господь знает, что было бы со всем нашим миром, во что бы он уже выродился, если бы круглосуточная монашеская молитва не умилостивляла бы правосудие Божье, не низводила бы на наш падший мир Божественную милость и благодать Святого Духа.

Второе, это — тот неоценимый монашеский опыт духовной жизни, совершенствования в добродетели и борьбы с падшими духами, который, будучи собран многими поколениями монашествующих, обобщён Святыми Отцами и изложен во множестве боговдохновенных книг Священного Предания. Этот опыт, став доступным миру, является помощью и руководством в духовной жизни всем ищущим духовного совершенства, как новым поколениям монахов, так и благочестивым мирянам.

Третье, это — непосредственное воздействие на мир примером подвижнической жизни, словом научения, старческим окормленим множества душ достигшими совершенства подвижниками. Не говоря уже о том, что монастыри с древности были центрами грамотности, духовного просвещения и местом, где ищущие укрепление и наставления в благочестивой жизни миряне получали возможность приобщиться к сокровищнице духовного монашеского опыта, обрести утешения в скорбях, а, нередко, и прозорливое откровение Божьей воли или чудесное исцеление души и тела.

— Ну, в общем, понятно… Ты, потому и не женился, чтобы стать монахом и служить только Богу и людям.

— Да, нет, не совсем так, сначала я был женат.
— Как? Ты был женат? На ком? А где твоя жена? Что же ты раньше об этом не говорил?

— Да, в общем-то, ты и не спрашивал, да, и к слову, как-то, не приходилось…


— Батюшка! По второму разу чайник закипел! — голос матери Серафимы был сдержанно строг.

— Пойдём, Алексей… — Флавиан со вздохом встал и попереступал с одной на другую на своих больных ногах…

Флавиан. Часть I — прот. Александр Торик


20190922_121956.jpg
Tags: рассказ, рассказ священника
Subscribe

Posts from This Journal “рассказ священника” Tag

  • Рассказ священника

    «Как я перестал читать Евангелие и что из этого вышло» Во время моего начального монашеского служения в Донском монастыре…

  • В этот день 2 года назад

    Этот пост был опубликован 2 года назад!

  • «Плачущий ангел»

    Растил, одевал, учил детей и думал, наверное, что это самое главное. А этого мало, человек ведь не поросёнок. Ведь это же самое основное: из…

  • Рассказ священника

    Highlander. Гроб был простым, обитым дешёвой черной тканью, с примитивной отделкой хлопчатобумажной плиссированной лентой, пришпиленной…

  • Рассказ

    «се, что добро или что красно» В Прощёное воскресенье Вера Ивановна всегда старалась лечь пораньше. Всегда старалась, и никогда…

  • «Робинзон Крузо, которого мы не знали»

    Роман английского писателя Даниэля Дефо «Робинзон Крузо» — одна из самых любимых книг нашего детства. В памяти навсегда остался…

promo geosts october 3, 2018 11:53 24
Buy for 10 tokens
«Невежество поощряется, дабы народ не мог узнать, где причина его страданий» (Франсиско Гойя) Итак, во времена древние, тысячу с лишним лет назад жил один парень. Его национальность значения не имеет, как и происхождение. Задумал тот молодой парень стать атеистом. А ходили в…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

Bestsasha_severny

April 8 2021, 05:31:48 UTC 3 days ago Edited:  April 8 2021, 05:32:06 UTC

  • New comment
По Иисусу только "Отче наш" молиться надо. А за болящих и страждущих попы уже сами придумали. Иисус такому не учил.

Posts from This Journal “рассказ священника” Tag

  • Рассказ священника

    «Как я перестал читать Евангелие и что из этого вышло» Во время моего начального монашеского служения в Донском монастыре…

  • В этот день 2 года назад

    Этот пост был опубликован 2 года назад!

  • «Плачущий ангел»

    Растил, одевал, учил детей и думал, наверное, что это самое главное. А этого мало, человек ведь не поросёнок. Ведь это же самое основное: из…

  • Рассказ священника

    Highlander. Гроб был простым, обитым дешёвой черной тканью, с примитивной отделкой хлопчатобумажной плиссированной лентой, пришпиленной…

  • Рассказ

    «се, что добро или что красно» В Прощёное воскресенье Вера Ивановна всегда старалась лечь пораньше. Всегда старалась, и никогда…

  • «Робинзон Крузо, которого мы не знали»

    Роман английского писателя Даниэля Дефо «Робинзон Крузо» — одна из самых любимых книг нашего детства. В памяти навсегда остался…