geosts (geosts) wrote,
geosts
geosts

Categories:

Нельзя исправить только смерть

В тот вечер о. Димитрий пригласил меня в гости. Я очень люблю навещать его семью. Матушка печёт свой фирменный пирог, и за чашкой чая мы часами разговариваем. О Боге, Его Промысле, о церковной жизни, о разных людях и их судьбах. Батюшка знакомит меня со своими друзьями и прихожанами, и они рассказывают свои истории – грустные, радостные, поучительные.
         
Тогда за столом с нами сидела Ирина Николаевна. Я ее видела впервые. Женщина 50 лет, немного грустная и молчаливая. Она почти не поддерживала разговор, но с удовольствием занималась с моей младшей дочкой Машей, у которой синдром Дауна. Та сидела у неё на руках и перебирала ее волосы. В какой-то момент я начала жаловаться, что Машуньке скоро 2 года, а она почти не говорит, не ходит.
           
Ирина Николаевна посмотрела на меня и вдруг сказала: – Не надо, не расстраивайтесь. Вы такая счастливая. Вы даже не представляете, какая вы счастливая. Ловите эти моменты – моменты радости здесь и сейчас. Счастье – это то, что сегодня. И замолчала… Отец Димитрий ласково на неё посмотрел и положил на ее руку свою ладонь. Но меня, честно говоря, это тогда немного покоробило. Вот сидит женщина, которая обо мне ничего не знает, не знает, как я живу. Но учит жизни…
                       
А потом мне позвонил муж. Он тогда был в Москве и занимался ремонтом нашей квартиры. Говорила я с ним раздраженно. Мне хотелось, чтобы к моему возвращению всё было готово. Он не успевал, да и не мог успеть, хотя делал всё, что в его силах, даже больше. Я это понимала, но все равно нервничала, что-то высказывала, упрекала: – А вот у других… А ты… Я отключила телефон и кинула его рядом с собой на диван. – Не надо, не злитесь, пожалуйста. Вы такая счастливая, – опять повторила Ирина Николаевна. – Я тоже была счастливой, но я этого тогда не знала… И она начала рассказывать…
                         
Ирина вышла замуж рано. В 21 год. Но это для нас сейчас рано. А в то время было нормально. – Да и то, родители мне уже говорили: «Уже за двадцать, а все в девках. Смотри, все твои подруги понарожали давно», – вспоминала она. – Я и смотрела. Но женихов как-то не было. Только Митька – одноклассник бывший. Весь какой-то «серый», неказистый. Он за мной с пятого класса бегал. Хотя как бегал… Глазел, вздыхал в сторонке. Ну, ранец носил иногда. Стихи и записки не писал, как другие мальчишки своим избранницам. Стеснялся. Но все знали – влюблён в меня. Но какой-то незавидный кавалер. Родители его на стройке работали. Нищета нищетой.
                         
Закончили школу, Митька так и вздыхал. Они с Ирой жили неподалёку друг от друга, так что часто виделись. Однажды после очередного маминого упрёка, что останется Ирка старой девой и лучше хотя бы за Митьку пошла, раз лучше никто на неё не позарился, та от отчаяния сама подошла к парню на улице и сказала с вызовом: – Ну что, женишься на мне?! А он стоял, смотрел на неё и молчал. Не мог поверить в своё счастье. – Онемел что ли? Или не хочешь? Так они и поженились. Свадьба была скромной, без размаха. Не как у некоторых ее подруг. Ирины родители тоже были не богаты. О Митькиных я уже сказала.
                                       
Жили скромно. Не «хваткий» был Митя, не умел крутиться, не поспевал за стремительно меняющейся жизнью. – Много раз я жалела, что вышла за него, – вспоминала в тот вечер Ирина Николаевна. – Тогда рестораны стали уже доступны. Другие своих жён нет-нет, а сводят. А мой меня – в пельменную. На большее денег не было. И радуется, смотрит на меня щенячьими глазами. Другой своей – шубу. А я в старом пальтишке задрипанном. Мама ещё до замужества покупала. Я ему про это пальто позорное, а он: «Ты такая красивая!». Меня это так раздражало! И хотелось в той пельменной ему тарелку прямо в лицо швырнуть. Пару на улице увидели, она с букетом роз красивым. Я ему: «Да, вот, мужчины какие цветы дарят!». А он отбежит, каких-то одуванчиков сорвет и протягивает. Лыбится, как дурак.
             
Всё Ирину в муже раздражало. И квартирка его маленькая, обшарпанная, куда он ее привёл и где с бабкой старой, храпящей жил. Другие кооперативные квартиры покупали, а они в «конуре» ютились. И мочой там воняло, и старым больным телом. Умерла вскоре бабка, а запах этот ещё долго Иру преследовал. – Я о французских духах мечтала, подруга как-то похвасталась, муж ее привёз из-за границы. А тут эта вонь…
           
Раздражало, как Митя ел и мякиш хлеба в салат макал. Как вилка об зубы его стучала… Ирина вставала из-за стола и уходила в комнату. Как жался к ней ночами и сопел в ухо… Даже раздражало, как он с сыном их сюсюкался, как баба. Другие деньги зарабатывают, вертятся, шабашат. Туда-сюда. А этот со своей работенки домой спешит. Пеленки мокрые менять…
                           
Не разводилась. Не принято было. Только о жизни своей загубленной жалела. Да и Митьку жалела. Преданного, как собака. И сын обожал его. От папы не отходил. Ирину это тоже раздражало. Изменила несколько раз с одним знакомым. Женатым. Правда, не понравилось ей. Сама не знала, почему вдруг решилась. Жизни своей на зло, наверное. – Ты что опять так поздно? – спросил после последнего ее свидания муж. – В гостях была. – А я тебе котлеток пожарил. И так ей тошно стало. И от себя, и от любовника, от Митьки ее никудышного с его глупыми «котлетками»…

Так и жили… Серой никакой жизнью. Вечерами Ирина смотрела романтические фильмы и мечтала, что прискачет ещё ее принц на белом коне, увезёт на какую-нибудь виллу. И будет у неё шуба, которую она небрежным движением будет скидывать с плеч на пол, букеты роз кругом, любовь и настоящее счастье. Или, на худой конец, денег заработает и оденется, как королева. Но сама знала, что так не будет. Ушло ее время. Сгинуло в этой однокомнатной халупе с нелепым мужем под боком. И денег не будет. Негде взять.
                               
А через 10 лет умер Митя. Сердечный приступ. Не дождался скорой. Вечером это случилось. Она делала с сыном уроки, Митя возился на кухне со своими котлетами. Охнул вдруг и опустился на пол. И сковородку выронил. Ее грохот Ира и услышала. Умирал у неё на руках. Смотрел на неё ласково, улыбался через силу и успокаивал, говорил, что всё будет хорошо. Только вот котлеты не дожарил, чем же они ужинать будут. – Но вон там суп в холодильнике. Я утром перед работой сварил. И в комод посмотри, там, рядом с зеркалом. Не сейчас, потом.

Впервые, наверное, за все годы Ирина чувствовала тепло, понимала, что теряет близкого человека. Что стали они одним целым давно. Как рука ее – Митька. Не обращаешь внимания всю жизнь на эту руку, а отрывают ее – тут и взвоешь. И плакала, плакала… – Митенька, не уходи. Любимый… Она даже не знала, откуда пришло это слово: «Любимый». Она никогда это мужу не говорила.
                                       
После похорон посидела Ирина с родственниками, поплакали. Все говорили положенные слова. Она молчала. А потом встала и вышла в коридор. Подошла к комоду, о котором говорил муж, открыла его. Там лежали французские духи. Такие, о которых она мечтала… Сына Ирина отправила на время к своим родителям. Чтобы как-то развеялся, переключился. – А сама я каждый вечер возвращалась в нашу маленькую квартирку и вспоминала, вспоминала… – говорила Ирина Николаевна. – Как смотрел на меня Митенька. Глазами своими голубыми. И сколько любви было в этих глазах. Одуванчики те… Пельменную… Как же я хотела вернуться туда – с Митей. Только тогда поняла, как тепло было, спокойно…

Вспоминала Ирина, как молодой ещё муж ухаживал за своей старой больной бабкой. Вечно брюзжащей и всем недовольной. Безропотно, ласково. И ни разу ее, Ирку, не упрекнул, что она помочь ему не хочет. – Жалел он меня, ношу свою перекладывать на меня не хотел. Как встречал ее с работы, с ужином. Как ночью сына качал, чтобы она поспала. Как обнимал ее ночами. И все ждал, когда она нежностью ему ответит. Как терпел ее колкости, ни разу грубостью на грубость не ответил. – Знал, наверное, что я изменила ему. Но и тут ничего не сказал. Только слышала я, как плакал однажды ночью. Простил… Молча…
                         
Поздно поняла я, что как за каменной стеной жила. Счастье вот, рядом было. А я и не понимала. И взгляд его последний вспоминала… Когда услышал муж, что она его «любимым» назвала. Счастливый… – Только поздно уже было… Ирина Николаевна замолчала… – Не злитесь, Леночка, – сказала она через какое-то время. – Всё это мелочи, всё проходящее. Всё можно исправить и сделать – и ремонт, и другие мелочи. Нельзя исправить только смерть. Сейчас у меня всё есть. Я давно в администрации работаю. Квартира большая, шубы. На пол их скидываю, как когда-то мечтала… Духи вон французские. Но те, Митькины, до сих пор берегу. А почти 20 лет прошло…
                       
И как я скучаю по той нашей квартирке. По запаху котлет. По теплу… Даже по бабке… Но ничего не исправить, ничего… Пропустила я своё счастье. Поздно поняла, что вот, рядом же было… Да… Всё можно исправить. Только смерть – нет. Любите, благодарите… Счастье – это то, что сегодня...
               
Автор: Елена Кучеренко

Tags: рассказ
Subscribe

Posts from This Journal “рассказ” Tag

  • Рассказ священника

    «В январе 1994 года группа разведки нашего спецназа ВДВ, уходя от преследования отрядов чеченских сепаратистов, укрылась в полуразрушенном…

  • Рассказ

    Так получилось, что в храме, куда я часто заходила после работы, висела старая икона — «Собор сил бесплотных». Мне она очень…

  • Рассказ

    Один раз мне приходилось соборовать бесноватую женщину. Сначала я не верил, думал, она просто психически больной человек. После упоминания фактов…

  • Рассказ

    Судилось нашим родителям при переезде получить в наследство от предыдущих хозяев Котю. Котя оказался черным вальяжным котярой, довольно ласковым, в…

  • Рассказ

    Эту удивительную историю поведал отец Виктор, пожилой священник, который сейчас строит храм Святых Царственных мучеников в Алуште, в Крыму.…

  • Рассказ - "Бесноватый"

    В храме притушили свет. Служба закончилась. Осталась последняя горстка людей, стоящих на исповедь, человек семь, не больше. Сейчас должен идти я,…

promo geosts october 3, 2018 11:53 24
Buy for 10 tokens
«Невежество поощряется, дабы народ не мог узнать, где причина его страданий» (Франсиско Гойя) Итак, во времена древние, тысячу с лишним лет назад жил один парень. Его национальность значения не имеет, как и происхождение. Задумал тот молодой парень стать атеистом. А ходили в…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments